День восьмой. На Лабрадор махнули рукой, поехали смотреть столицу и птиц. По дороге погуляли в парке Арок:


Попрощались с Бонн бухтой, вдалеке виден Норрис Пойнт, где брали байдарки:


Проехали еще раз через горы Гро Морн. Кстати, Гро Морн в переводе - Тоскливая гора, что очень верно, когда идет дождь и совершенно не соответствует, когда светит солнце:


Под вечер доехали до парка Терра Нова, красиво. Там и остановились.


День девятый. Птичий резерв на мысу Святой Марии. Знаменитая Ньюфаундлендская банка, как и положено, встретила нас густым туманом. В этих местах встречаются два течения: гольфстримовское и лабрадорское, поэтому и туман, поэтому и много рыбы, поэтому и птицы. Туман вязкий и плотный. Дышать трудновато. Само место удивительно доброе, кажется, будь солнце, можно было бы провести там целый день. Людей на тропинке много, но все они являются из тумана на какой-то миг, успевают улыбнуться и исчезают. Птиц долго не видно, но слышно, слышен запах их перьев, и пардон, помета. Утес с ними становится виден внезапно в десятке метров, зрелище оглушительное.

Воды внизу не видно, но слышно, все в тумане, от криков птиц, запахов, далекого шума воды и непонятности высоты голова кружится, по-моему, не только у меня. Но и безумно красиво. Вот на таком балансе и сидели на краю.


Столица Ньюфаундленда Сент Джонс для начала озадачила – приличного конца первой трансканадской дороги здесь не обнаружилось.
На острове Ванкувер, где находится ее западный конец, все чин-чинарем, даже мемориальная доска есть:

И можно прочитать о марафоне Надежды Терри Фокса, который собирался пробежать всю Канаду, от одной нулевой мили до другой, в 1980 году.

Здесь же мы сделали три круга, один раз с картой и два с GPS, пока не убедились, что на востоке первая трансканадская дорога упирается вот в такой пустырь:

И пока Витя с Таней раскладывали карты и не верили собственным глазам, я вышла из машины и сфотографировала знатное место. Украдкой наблюдала за старушкой и собачкой, а они – за мной. Все трое получали неспешное удовольствие от жизни – старушка делала грациозные и длинные затяжки, собачка переминалась в предчувствии длинной прогулки, я старалась совместить мемориальную доску на том конце Канады и мусорный бак на этом. Как выяснилось, в Сэнт Джонсе празднуют не нулевую, а первую (или почти первую) милю - вот там и надо было все искать.

Потом поехали смотреть холм, с которого встречали здесь все корабли, а в 1901 Маркони принял первый трансатлантический радиосигнал:


Виды оттуда захватывали:



Вообще, почти все на Ньюфаундленде вертится вокруг рыбы и связи. С рыбой к этому моменту уже все стало понятно – течения, многокилометровая отмель, тресковое пастбище, и рыбу можно было ловить, просто зачерпывая корзинами.
О муках связи двух континентов прочитала уже потом, после приезда, не могла не восхититься. Особенно запомнились промышленник Сайрус Филд, который сначала отошел от дел в возрасте 33 лет по причине слабого здоровья и скуки, а уж потом ринулся с головой в многолетний проект прокладки трансатлантического телеграфного кабеля, в результате чего приобрел славу, прожил долго, но расстроил дела; лейтенант Мэтью Мори, который сначала в 34 года получил ранение и был списан на береговую службу, а уж потом по собственному почину составил первые в мире подробные карты морских ветров и течений, рассказал Филду и своему министерству о наличие плато на дне океана, в результате чего проект получил жизнь, а родное министерство сократило лейтенанта и лишь под нажимом мореплавательской общественности и лишь через три года восстановило с повышением; лорд Кельвин, который сначала был блестящим профессором физики Уильямом Томсоном, а уж потом в свои 32 года стал научным руководителем проекта, положил на него немало сил и здоровья, в результате чего проект в конце концов завершился успехом, а личная и научная жизнь профессора устроилась самым лучшим образом, (несмотря на то (или благодаря тому), что он так никогда и не поверил в теорию Дарвина. Я так думаю, что он, вообще, единственный из учредителей компании, кто был по-настоящему вознагражден судьбой). Первый подводный кабель между Старым и Новым Светом был проложен в 1858 году. В Старом Свете это была бухта Валенсия в Ирландии, в Новом - бухта Тринити:


Проложен с муками и прожил всего 27 дней. Но 400 телеграмм по нем передать успели, и что характерно, первые телеграммы с Новонайденной земли не пестрели туристическим благодушием: "Богом проклятое место. Страшно сыро. Москиты нас одолевают".
Нас москиты в городе Сэнт Джонс не одолевали совершенно. На радостях хотели остаться тут подольше, тем более, что путеводители рассказывали о наличии самой старой в Северной Америке улочки. Еще они настоятельно рекомендовали посетить ресторанчик папаши Сhes's:


и мы купились на эту наглую ложь, в результате чего сначала долго его искали, потом проходили запоминающийся обмен взглядами с местными жителями, (запоминающийся тем, что взгляды были, а выражений глаз не было. Ну, то есть, совершенно не было. Я до сих пор не знаю, как это удается жителям Ньюфаундленда, но они могут пристально за вами наблюдать, а при встрече глаз – не посылать никакого отклика, то есть, ни намека, что они нас видят), потом ждали посадочных мест, потом в ожидании еды имели около получаса на изучение публики, еще раз изумившей тем, что и разговаривать между собой и даже смеяться они тоже умеют практически безо всякого выражения в глазах, потом мы с выражением глубокого изумления потратили минут пятнадцать на извлечение морских гадов из толстой корки кляра (пойми меня правильно, я уже была не новичок в клярных упаковках Ньюфаундленда, но такого размаха я еще не встречала), потом наблюдали за героическим Таниным подвигом по отведыванию десерта, потом нами вдруг занялись вплотную, нам улыбались, перед нами извинялись, нам вручали именные сертификаты на память, жали руки и просили заходить при случае. Сказать, что я вышла голодная, но потрясенная – ничего не сказать. Город внушал все большие сомнения в своей реальности и желание смотаться из него как можно скорее. (Вот, вспомнила, где я уже видела это ощущение – в фильме с Филатовым "Город Зеро".) В общем, о Сэнт Джонсе у меня такие воспоминания: первая мысль - "какой интересный город!", а вторая – "где тут выход?" Такого я за собой еще не припомню. Поэтому съездили на самую крайнюю восточную точку Канады и драпанули из Сэнт Джонса в тот же вечер. Ночевали в каком-то мотеле на выезде, тоже, кстати, под стать: совершенно новенький, ослепительная ванная комната, но без единого крючка или вешалки для вещей; ни одного постояльца, но всю ночь бодрые пробежки по коридору молодой, но пухлой администраторши на каблуках.

День десятый. Приехали снова в парк Гро Морн. Снова очень сильно огорчились, что не хватает хотя бы одного дня. Равнина Tablelands – главная достопримечательность парка, за что его и включили в список мирового наследия:


на фоне красноватых цветов этих гор, слов о выходе в этом месте мантии на поверхность, и миллионов лет в послужном списке, дух захватило так серьезно, что поневоле голова стала втягиваться в плечи. Так и ходила там гусиной походкой, пытаясь все же хоть как-то спозиционироваться, ничего не вышло. Вот лежит все перед тобой, бери – не хочу, а втянуть в себя на память ничего не можешь, миллионы, наверное, мешают, и туман.

Одно из самых красивых, но и самых комариных мест в парке – Trout River. Восхищенью не было предела:


чуть не начали звонить на переправу, чтобы перенести дату парома (ох, лучше бы мы таки позвонили), но тут москиты показали нам, кто здесь истинный хозяин, и объяснили совершеннейшую безлюдность и покой. Витя с Таней пытались пикниковать, я с интересом за ними наблюдала из машины.

Вечером надо было возвращаться в Порт о Баск – паром уходил завтра в 8 утра (так мы считали), гостиница, одна из двух в городе, была благоразумно заказана заранее. Всю дорогу хлестал дождь, был туман, сверкали молнии. Младший водитель упорно не давал руль старшему, объясняя тем, что он и так в полном порядке, тучи сгущались и в буквальном, и в фигуральном смысле, пока единственный их пассажир не вскричал: "Ну отдай же ты руль папе!", полностью сохраняя интонацию анекдота "отдай мяч Лёне". (Для тех, кто молод и не помнит: идет игра в водное поло, ведущий игрок, получив мяч, видит, что находится в выгодной позиции, и несется с ним к воротам, несмотря на все усиливающиеся крики толпы на трибунах: "Отдай мяч Лёне! Отдай мяч Лёне!" Забив гол, он оборачивается к своей команде и неудоменно спрашивает, зачем было передавать мяч, если он и сам так хорошо справился. И тут ему все дружно: "ты гол забил, а Леня утонул.")
Так что к моменту приезда в гостиницу мы были уже совершенно не настроены на продолжение банкета и получение дополнительных впечатлений (а зря). Вестибюль гостиницы был полон, как в добрые советские времена: все, кто прибыл с большой земли и кого застала непогода сегодня, плюс те, кто приехал, чтобы успеть на утренний паром завтра, дети бегают, мамаши нервничают, папаши терпеливо стоят в очереди.
И вот в это-то сосредоточие людских ожиданий в десять вечера прибываем мы и узнаем, что в списке резерваций на сегодня нас нет. Зато, в качестве утешения, мы есть в списке на завтра.
Но так как, во-первых, мы и так уже достаточно настрадались по поводу нехватки хотя бы одного дня, а, во-вторых, мы едем с Ньюфаундленда и уже знакомы с их невозмутимостью в любой ситуации, то и сразу строго выкладываем, что во-первых, резервировали заранее, а во-вторых, пусть немедленно исправляют свою ошибку. Ладно, сказали в регистрации, отдадим вам последний свободный номер, люкс, но один, но без доплаты. И вот в этот момент у Тани зашевелились нехорошие предчувствия.

Когда мы втащили вещи в номер (он оказался достаточно просторным, с кухней и столовой, хотя на люкс, с какой стороны ни посмотреть, похож не был), она позвонила на переправу и, само собой, нас не было в списке на завтра и на паром, зато мы были на послезавтра, и, само собой, перенести на завтра ничего нельзя.
Мама дорогая, мы, которые всю дорогу ныли, что нам не хватает дня, сами у себя его и украли. Вздыхать, что не вполне удачно складывается наличие паромных дат и тут же вписать в график их смещенными еще на один день – это надо было суметь. И мы сумели. Мало того, людей в отеле так построили. Мало того, делать в округе Порт о Баск завтра целый день нечего. И в завершение – на завтрашнюю ночь нет мест ни в одной из двух гостиниц!
Спали мы не очень умиротворенно, решили утром попытать счастья и прибыть к парому за полчаса до отплытия, мало, вдруг кто не доедет.

День одиннадцатый. Утро начиналось неважно – проспали, встали в 7, а паром отправляется в 8, но собрались за считанные минуты, потом устроили гонки на короткой дистанции (300 метров от отеля до парома), а, главное, на совершенно безлюдной дистанции (тем не менее, успели поставить в тупик единственного водителя, которого мы не пропустили на стопе, нажав вместо этого посильнее на газ) и притормозили, наконец, перед шлагбаумом такого же безлюдного порта в 7:40 и тут только заметили, наконец, что кроме нас, никто, как бы не ломится.
Дальше быстренько и неубедительно повторив сценарий с неправильно сделанной резервацией, попросили пропустить нас разобраться на территорию порта. Там Таня оставила нас в машине, а сама пошла очаровывать работника службы работы с пассажирами улыбкой заблудшего агнца.
Но работник – мало того, что настоящий ньюфаундлендец, он еще и спросонья, поэтому на первые три версии сбивчивого, но выразительного рассказа отвечал только сонной улыбкой и большими глотками кофе из большой кружки. Во время четвертого подхода он проснулся и заметил, что в конторе появилась еще одна сотрудница.
Сотрудница прониклась нашим желанием уехать сегодня, но совершенно авторитетно заявила, что мест нет. После чего взяла у Тани деньги и распечатала посадочные купоны нам на сегодня на 11 утра. После чего отдала их полусонному работнику и ушла. А уже почти проснувшийся работник объяснил, что мест нет, но мы должны приехать сюда в 14:30, нас посадят на следующий паром, время отправления которого он сообщить затруднился, но где-то так часов в 5. (У вас еще не идет голова кругом?) На следующие Танины приставания о как бы несовпадении времен реагировал неспешными глотками кофе и утвердительными кивками.

Вот с тем мы и уехали покататься в округе – с билетами и утвердительными кивками.
Погода и место были подходящими – было опять туманно, а место для гуляний называлось – остров Мертвых:


Приободрились и отправились в провинциальный парк на берег океана, где отлично провели время, устроив на туманном пляже в утро туманное, утро седое, классический русский спор о смысле жизни. Время прошло незаметно.

В 14:30 все в порту ожило, все было правильно, и все было бы хорошо, если бы не некоторая противоречивость нашей ситуации. Поэтому к диалогу на въезде в порт прислушивались очень заинтересованно, но диалог все не начинался. Таня протянула наши посадочные талоны, девушка молча их отметила и утвердительно кивнула.
Таня, полувопросительно:
- Нам сказали быть тут в 14:30.
- Угу.
- А в билете указано время отправления 11:00.
- Угу.
- А паром, сказали, будет уходить в 5.
- Угу.
- … А как же?
- Скоро придет паром, который должен был отправиться из Новой Шотландии в 2 ночи.
- А-а...

Сказать, что мы все поняли, было бы большим преувеличением, но мы поняли главное – паром будет, и он будет наш, и вообще, паром – это вам не поезд, чтобы расписания совпадали с отправлениями, а билеты хоть чему-то соответствовали. Поехали в очередь на погрузку.
Понравился домик, который вывозили с острова на большую землю:

Неужто экономически оправдано?

Еще раз убедились, что ньюфаундлендцы – пришельцы, нам их не понять ни за что, когда попробовали узнать у пассажиров с прибывшего, наконец, парома, о причинах задержки его в Новой Шотландии.
Вот представь совершенно бесстрастное лицо и совмести его с текстом:
- Была угроза бомбы. Мы опоздали из-за этого на автобус.
- Что было???
- Угроза бомбы. Мы теперь хотим получить свои деньги за автобус.

Попытались поговорить с людьми в нашем ряду. Выяснили, что сегодня первый паром должен был отправиться в 11 утра, а второй в 5 вечера, но первый не пришел. Наконец, стало понятно, почему в 7:40 было безлюдно - все, кроме нас, догадались позвонить в порт заранее. Дальше опять начинались противоречия, но мы уже не уточняли.

И в заключение, корабль был еще менее заполненный, чем по дороге сюда.

Да, и надо сказать, что кормят на корабле нормальной, здоровой пищей по каким-то забытым ценам, в отличие от.